Суть изменений: доктринальный сдвиг

В августе 2026 года Пентагон приступил к разработке новой ядерной стратегии, которая может стать наиболее значительным изменением в американской ядерной политике со времён окончания «холодной войны». Инициатива, курируемая заместителем главы Пентагона по политическим вопросам Элбриджем Колби, предполагает пересмотр традиционной доктрины, делавшей ставку на массированный стратегический ответ.

Ключевое новшество — акцент на тактическое ядерное оружие (ТЯО) малой дальности и мощности, предназначенное для применения в региональных конфликтах с Россией или Китаем. Аргументация Колби: текущая стратегия «нереалистична» для ограниченных конфликтов, так как она опирается исключительно на угрозу применения стратегических систем большой дальности. Тактическое оружие, по его мнению, предоставит президенту «реалистичные и надёжные варианты», расширяя пространство для принятия решений и повышая эффективность сдерживания.

Документ, по данным NBC News, «не отсекает ни одной опции для главы государства» и должен быть представлен на закрытом совещании в Стратегическом командовании ВС США.

Техническая и операционная составляющая

США уже располагают необходимыми средствами для реализации подобного сценария. Как отмечает Дэрил Кимбалл (исполнительный директор Ассоциации по контролю над вооружениями, ACA), в распоряжении Пентагона имеется 1800 быстроразвертываемых боеголовок, включая стратегические и тактические носители, а также 150 тактических бомб как минимум двух типов — гравитационная бомба B61-12 и маломощная боеголовка W76-2 для ракет Trident-2.

Важным дополнением станет поступление на вооружение ВМС США новой крылатой ракеты морского базирования с ядерным зарядом (SLCM-N), ожидаемой к 2030 году. Китайский военный эксперт Чжан Цзюньшэ отмечает, что Вашингтон может оснастить ядерными боеголовками и гиперзвуковые ракеты наземного базирования.

По оценке Кимбалла, в отсутствие договорных ограничений США могут в ближайшие годы увеличить число развёрнутых стратегических боеголовок на несколько сотен, вероятно, на тысячу или более — например, за счёт дозагрузки ракет на подводных лодках или дополнительного оснащения МБР Minuteman III.

Критика и риски

Основной аргумент критиков — неконтролируемая эскалация. Кимбалл подчёркивает: «После применения тактического ядерного оружия в конфликте против другого государства, обладающего ядерным оружием, нет никакой гарантии, что это останется ограниченным инцидентом с малым масштабом». Любое применение ОМП неизбежно приведёт к эскалации и глобальной термоядерной войне.

Представитель Конгресса США, знакомый с проектом, заявил NBC: «Трудно представить себе подход, который сильнее противоречил бы заявленной позиции президента Трампа "сделать наш ядерный сдерживающий потенциал великим снова"». По данным Charter97, собеседник отметил, что Трамп хотел бы иметь больше вариантов в сфере ядерного сдерживания, а не меньше.

Российский эксперт, глава РСМД Дмитрий Тренин, предупредил, что включение идей Колби в стратегию и дальнейшее развёртывание ТЯО в Европе и Азии «значительно обострит напряжённость между Вашингтоном и его противниками», а сама безопасность США будет серьёзно подорвана.

Контекст: истечение ДСНВ и крах архитектуры контроля

Стратегия разрабатывается на фоне истечения срока действия ДСНВ-СНВ (5 февраля 2026 года) — последнего юридически обязывающего соглашения между РФ и США, ограничивающего стратегические арсеналы. Россия ещё в 2023 году приостановила участие в договоре, а 4 февраля 2026 года заявила, что более не считает себя связанной его обязательствами.

Кимбалл в интервью ПИР-Центру назвал несколько причин, по которым администрация Трампа не ответила на предложение Путина от сентября 2025 года о взаимном соблюдении потолков ДСНВ:

• Идеологическое неприятие ДСНВ как «соглашения Обамы и Медведева»;
• Несформированная команда для переговоров в Госдепартаменте и Минобороны;
• Ориентация на Белый дом с узким кругом советников, отсутствие привычной межведомственной иерархии;
• Желание заключить «новое и более всеобъемлющее» соглашение с участием Китая.

Китайский фактор

В новой стратегии Китай обозначен в качестве угрозы №1. Администрация Трампа настаивает на включении КНР в трёхсторонние переговоры, однако критики указывают на фундаментальное неравенство: по данным SIPRI, на США и РФ приходится почти 90% всех ядерных боеголовок. Китай не имеет тактического ядерного оружия и придерживается политики «неприменения первым».

Бюджет и модернизация

Несмотря на противоречивые заявления Трампа («у США уже слишком много ядерного оружия, не нужно создавать новое»), бюджетные запросы на 2026 фискальный год свидетельствуют о системной модернизации. Запросы на ядерные программы Минобороны и Минэнерго выросли примерно на 26% по сравнению с текущим годом. Национальная администрация по ядерной безопасности (NNSA) получила «исторические» 30 млрд долларов — рост на 24% по сравнению с периодом Байдена. При этом финансирование программ нераспространения сокращается на 5%.

Среди ключевых проектов: замена МБР Minuteman III на Sentinel, замена ПЛАРБ класса «Огайо» на «Колумбию», разработка бомбардировщика B-21 Raider и высокоточных авиабомб B61-12.

Выводы для отчёта

1. Доктринальный сдвиг: США переходят от стратегии массированного ответа к гибкому применению тактического ядерного оружия, что формально расширяет возможности президента, но снижает порог применения ОМП.
2. Техническая готовность: США располагают арсеналом и средствами доставки для реализации новой стратегии в краткосрочной перспективе.
3. Риски: Эксперты единодушны в оценке — любой ядерный обмен в региональном конфликте чреват неконтролируемой эскалацией и глобальной войной.
4. Правовой вакуум: Истечение ДСНВ создаёт условия для неограниченного наращивания арсеналов (потенциально на 1000+ боеголовок в ближайшие годы).
5. Политическая неопределённость: Процесс принятия решений в администрации Трампа децентрализован, что создаёт риски непредсказуемости.

Permanent link to this publication: